Понятия “телесериал” на советском телевидении не существовало.

By | December 13, 2016

 

“Правое дело”: краткое содержание предыдущих серий

 

Нет, фильмы многосерийные, конечно, были. Но они так и назывались – “многосерийные фильмы”.

Телесериал – это нечто другое. Нечто из “их” жизни. А у них, как известно, загнивающий капитализм. Причем загнивает он исключительно в Майами Бич или в Санта Барбаре, где по пляжу разгуливают длинноногие красотки с большой грудью.

Но нам не до них. У нас стройка коммунизма в разгаре. И вообще, нельзя терять бдительность: враг не дремлет. А потому и герой нашего телесериала – пардон, телефильма – непримиримый боец за правое дело, чаще всего засланный в тыл врага, то есть в самое пекло. А поскольку дело наше правое, и победа должна быть за нами, то в тылу врага ему непременно повезет: он либо адъютантом станет, и ни кого-нибудь, а Его превосходительства, либо оберштурбанфюрером СС Штирлицем.

Но самое удивительное – это истинно народная любовь к этим борцам за правое дело. Впрочем, что же в этой любви удивительного? Ведь они, капитан Кольцов и Максим Максимыч Исаев, были такими живыми, такими симпатичными, таким “нашими”! Глядя на них, хотелось верить, что все написанное в учебниках и с трудом зазубренное в школе может иметь “человеческое лицо”, что дело наше – действительно правое. Мастерство режиссера и обаяние актеров были так сильны, что уже на второй серии мы, зрители, полностью были в их власти – спешили с работы к телеэкрану, обсуждали, что же будет дальше, в общественном транспорте и на работе с сослуживцами (причем, далеко не всегда в обеденный перерыв), словом, мы начинали жить жизнью героев, охотно прощая им все грехи.

А грехи-то случались. Помните, как хладнокровно наблюдал капитан Кольцов за расправой над несчастным ротмистром, которого приняли за красного разведчика, то есть, за него самого. Спокойно смотрел, как убивают невинного человека. И мы смотрели и одобряли. Потому что понимали, его жизнь нужна революции, а значит, правому делу, и что там какой-то ротмистр! Ротмистр же поезд с военной техникой под откос не пустит! А адъютант Его превосходительства пустил. И потому ему необходимо было выжить. На то он и “наш”. Среди чужих. А чужие церемониться не станут – у них вон начальник контрразведки какой несимпатичный! “Наши” и “чужие”. Мир делился на две половины. Если наш – то разведчик, если их то шпион. И все просто. Было – просто.

Время рабов? Время вождей!
   Западные телесериалы проникли на советский экран через знойную Латинскую Америку. И стразу завоевали сердца “строителей коммунизма”. Одна шестая часть света в будние дни с 8 до 9 вечера страдала и плакала вместе с рабыней Изаурой, а по выходным разъезжалась на пригородные дачи, называемые теперь не иначе, как “фазенда”.

Так “наш” человек начал примерять на себя западные одежды и размышлять над жизнью загнивающего капитализма. А как известно, размышлять иногда полезно, а иногда и опасно. Словом, додумались отдельные советские граждане в ту пору до совершенно недопустимого. Какая же она рабыня? – страдали советские женщины. У нее одного возлюбленного убьют, а на пороге уж другой! И вообще, что это за рабство у них такое, когда она не стирает, не готовит, детей не нянчит. Вот это жизнь! Не то что у передовой советской гражданки, которая и мать, и жена, и кухарка, и повариха, да еще и научный сотрудник. Да, рабы не мы, мы не рабы, во всяком случае не “рабыни Изауры”.

И вот тогда, заметив волнение в умах, спохватились наши вожди и повелели: снимать отныне сериалы – свои, отечественные, отражающие, так сказать, наш здоровый образ жизни, дабы не вводить граждан в “сумнения”. Постановить-то постановили, а средств не дали. И вообще, сами вскоре с экранов телевизоров поисчезали. Новое время наступило. Без вождей.

Беспредел – на экране и в жизни
   Новое время – новые песни. И новые фильмы. В том числе, телевизионные. Многосерийные. То есть, сериалы. Что ж, сбылась мечта? Выполнен наказ вождей?

В определенной мере, да. Во-первых, начали снимать отечественные сериалы. Во-вторых, сериалы те – исключительно про нашу жизнь, как им и завещано. А поскольку жизнь у нас нынче полна криминала, то и снимаем в основном детектив, в рамках доброй старой традиции. Герой, правда, иной. Но и время иное. Раньше был “свой среди чужих”. Теперь, где свой, где чужой, не разберешь, потому как каждый для себя сам решает, где белые, где красные. Что ж, жизнь такая нынче пестрая. В самом деле, вчера человека спекулянтом называли, а сегодня он “новый русский”.

Милиция тоже нынче иная стала. Раньше все были честные, верные присяге и главное, свято верили, что у нас только кое-где кое-кто честно жить не хочет. Один Глеб Жеглов позволял себе с ворами воровскими методами расправляться – кошельки подбрасывал, к примеру. Но тогда ж время было какое? Известное дело, разгул бандитизма! Иначе нельзя было. С волками жить – по волчьи выть.

А что же ныне? Опять время непростое! Опять разгул! Да такой, что сами “воры в законе” за голову схватились. В наше время говорят, все было чинно, а нынче – беспредел. И то верно – раньше (при Леониде Златоусте) бывало Юрка-Барон (Кирилл Лавров) с Антибиотиком (“Бандитский Петербург”) сферы влияния поделил – кому Москва, кому Ленинград – и оба живут себе спокойно, мирно “воруют” каждый в своей “вотчине”. А нынче у Антибиотика “братва” из под контроля вышла – в Ленинград стала наведываться с разборками, кстати, и Ленинград–то ныне Питером стал.

Все не так! И на фоне этого “не так”, на фоне “братвы зарвавшейся и ментов беспредел гонящих” (цитирую обличительную речь Антибиотика) прежние “воры в законе” выступают эдакими добрыми патриархами. А потому играют их отныне исключительно патриархи кинематографические. Им-то самим есть о чем вздыхать. Раньше они были народные артисты, партийные секретари, художественные руководители, а теперь?! Теперь партии другие, народ – тоже, а художественно руководить пришли другие. И художества у этих других совсем особые. Так что есть о чем сокрушаться кинопатриархам, и у них в вотчине беспредел!

Новые приключения старых ментов
   Однако на фоне беспредела криминального попадается порой интересный антигерой. Вот к примеру, некий Купол (Николай Еременко) в “Маросейке”. Вы не глядите, что у него имя как кликуха. Он что ни на есть самый настоящий бизнесмен. Спирт поставляет. Причем абсолютно легально. И чего к нему блюстители порядка пристали, абсолютно не ясно. Может, от завести? У него и “Мерс”, и жизнь красивая. А у них что? Темные коридоры да обшарпанные кабинеты. И никакого уважения народного.

А какое же у народа может быть уважение к ментам? Менты – они менты и есть. Кстати, теперь в современных криминальных сериалах это понятие особое. Раньше следствие вели знатоки, а теперь… Нет майора Знаменского! И майора Томина тоже нет! А есть менты. Все на одно лицо. Особая группа по борьбе с беспределом. Все равны как на подбор. Равны в своей неприметности. Как и коридоры, по которым они ходят. И в своей беспринципности тоже равны. Избить могут, подставить. С этим у этих современных Глебов Жегловых проблем нет. Они еще круче! Они могут даже человека как приманку использовать – “подставить” преступникам, выдав скромного молодого биолога за нобелевского лауреата (“Агент национальной безопасности”) – это нечто вроде ловли на живца. Авось, бандиты и попадутся. А когда “нобелевскому лауреату” чудом удается ноги унести, они только удивлено пожмут плечами: чем он еще недоволен – живой же!

Итак, подведем итоги. Что же мы имеем? Имеем телесериалы. Много. Так много, что актеров не хватает. И они кочуют из одного сериала в другой. Причем, как правило, волокут за собой, как шлейф, закрепившийся за ним по прежнему сериалу имидж. Вот и создается впечатление, что ты смотришь один и тот же фильм.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *