Авторский экземпляр

By | December 13, 2016

Удивишь ли кого нынче умением писать и читать? Прямо скажем, вопрос, не требующий ответа: при поголовной-то грамотности всех слоев населения, и читать-писать не уметь?

Другой вопрос, что, гладко читая немецкий, к примеру, текст, чтец, кроме артиклей, подчас ничегошеньки в толк не возьмет. Да и артикли спутать легко: этот “der” может вполне оказаться вовсе и не мужским родом, а как раз наоборот – женским, но в Genetiv’е. И скоропись еще не показатель. Мало ли? Может, в этом писце дар копирования заложен с детства? Потому и заковыристое “Bundessozialhilfegesetz” он не пишет, а рисует по памяти. Хотя само по себе умение достойное.

Но многие ли могут похвастаться выпущенной на Западе книжкой?

Увы, не многие. Тяжек сей труд! Кто б знал, какая это мука – найти тот единственный сюжет, что приведет автора к вожделенному успеху!

Да что сюжет? А жанр? В каком жанре творить? Замахиваться сразу на эпос? Какой? Героический? Рисково… Или попробовать в среднем, что охватывает лишь несколько периодов? А, быть может, лучше с малого начать, ограничившись одним-двумя эпизодами?

Естественно, драма отвергнута напрочь: острый конфликт ни к чему. И комедия неуместна: чуть-чуть пережмешь – над тобой же, неудачливым комедиографом, и хохочут.

Так что ж остается? Лирика? С ее-то обнажением души, личных переживаний и неуёмных страстей? Да выдержишь ли столь высокий накал?

Сомнения, сомнения…

А дни и ночи складываются в сутки, те – в недели, месяцы… И (о, счастье!) после длительных терзаний – озарение: эврика! Нашел!

Но избранная форма и сюжетный замысел – даже и не полдела. Подумаешь -задумка! Мыслителей вокруг – хоть пруд пруди! В особенности тех, кто на “социале”. Известно ведь, что голь на выдумки хитра. А эти, не обремененные заботами, уж на такие ухищрения горазды – никакому верблюду, пролезшему через игольное ушко, и рядом не стоять! Впрочем, их разум возмущенный кипит, в основном, по поводу того, как рыбку съесть, в смысле – “социал” сохранить, и… навар “по-черному” получить. Но автор-то, в отличие от этих “подснежников”, стремится именно к публичному признанию!

И вот, осененный снизошедшей музой и не убоявшись терний на своем пути, автор приступает к созданию своего детища, способного, по его мысли, исторгнуть море слез из сотен, тысяч, да что там мелочиться – сотен тысяч тех, кто в результате окажется ввергнутым в пучину внешне безмятежного сюжета.

Закончен труд. Победа! Торжество! Триумф! Не передать словами, какое это счастье – держать в руках овеществленный результат тех творческих терзаний! Бессонные ночи, полные смятения дни, хмурые утра и тоскливые вечера, сложившиеся в годы тщетных поисков и горьких неудач – всё это позади. И автор с замиранием сердца разглядывает свежеотпечатанный экземпляр!

Пусть он и не тянет на внушительный фолиант почтенного коллеги. Пусть и невзрачненький на первый взгляд, и содержания всего ничего. Неважно! Лиха беда начало!

И душа поет, и сам автор поёт от радости, передавая соседям по дружескому застолью, устроенному в честь громкого успеха, материализованный плод своих усилий. И снисходительно принимает поздравления. И, горделиво улыбаясь, ловит на себе завистливые взгляды. Не переставая при этом украдкой поглаживать чуть вспотевшей от волнения ладонью обложку своей первой в жизни книжки.

В ней каждый знак, проставленный на чистой странице, дался потом и кровью исканий формы самовыражения, а главное – интриги. Единственной. Не истрёпанной поколениями предшественников, а потому и незнакомой ни кинутым лохам, ни обутым козлам из полиции, что рогом упираются в непонятку задвинутой тобою “пирамиды”.

А ты, ее творец, все продолжаешь любоваться вот этой книжечкой вкладчика оффшорного банка, с присущей тебе скромностью не откликаясь на возгласы “Автора! Автора!”

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *